Авторская русская версия статьи, опубликованной по-английски в AlCircle 22 июля 2026 года.
7 апреля 2026 года отрасль получила то, чего ждала три года: Еврокомиссия впервые назначила цену углероду на границе. Сертификат CBAM за первый квартал стоит 75,36 евро за тонну эквивалента CO2, за второй - 75,28. У каждой тонны алюминия, входящей в Евросоюз, теперь две цены: цена металла и цена его происхождения.
Логика кажется очевидной: чем грязнее металл, тем больше берёт граница - чистые производители выигрывают, угольные проигрывают. Так механизм задумывался, и так его читает рынок. Но просчитайте правила первого года с калькулятором в руках - и картина перевернётся.
Граница, построенная, чтобы видеть углерод, пока не видит большей его части - и потому вознаграждает не самых чистых производителей, а самую аккуратную отчётность. Ниже я показываю, как так вышло, кто выигрывает и сколько - и что из этого следует для производителей Азии и Ближнего Востока.
Как устроена машина
Начнём с конструкции. CBAM существует для того, чтобы импортёр платил ту же цену углерода, которую европейский завод платит внутри системы торговли квотами. С 1 января 2026 года он действует всерьёз: всякий, кто ввозит более 50 тонн товаров CBAM в год, обязан иметь статус уполномоченного декларанта, ежегодно декларировать вложенные выбросы и сдавать под них сертификаты. Первый счёт - за 2026 год - подлежит оплате до 30 сентября 2027 года, продажа сертификатов открывается 1 февраля 2027-го.
Кто выигрывает в первый год, определяют четыре конструктивных решения внутри этой машины.
Первое. Для алюминия считаются только прямые выбросы - то, что выпускает сам завод: расход анодов, перфторуглероды электролиза, топливо, сожжённое при производстве глинозёма. Электроэнергия - крупнейшая статья углеродного следа металла - отнесена к косвенным выбросам и в расчёт не входит. Лазейки для собственной генерации нет: по определению регламента выбросы от производства потреблённой электроэнергии остаются косвенными «независимо от места её производства» - собственная электростанция завода приравнена к сети.
Второе. Платится не весь учтённый выброс, а его растущая доля - в том же темпе, в каком у европейских заводов отменяют бесплатные квоты: всего 2,5% в 2026 году, 48,5% к 2030-му, полные 100% в 2034-м.
Третье. Тому, кто не подтверждает выбросы верифицированными данными, назначаются значения по умолчанию - намеренно завышенные: на 10% выше среднего по стране в этом году, на 20% в следующем, на 30% с 2028-го.
Четвёртое. Цена углерода, уже уплаченная дома, вычитается на границе.
Держите в голове эти четыре вещи - периметр, коэффициент, цену неизмеренности и вычет. Остальное - арифметика.
Сколько это стоит сегодня
Возьмём тонну первичного алюминия. Она несёт около 1,5 тонны прямого CO2 на электролизе и порядка 3-4 тонн по всем переделам. Умножим на коэффициент 2,5% и цену 75,28 евро - счёт 2026 года составит 6-8 евро на тонну металла. Примерно 0,3% биржевой цены, меньше дневного колебания на LME.
А теперь главное. Разброс полных следов огромен: среднее по отрасли - 14,8 тонны CO2-эквивалента на тонну (IAI, 2023), угольные энергосистемы дают около 20 и выше, лучшие гидробренды - 4 и ниже. Но граница видит у всех одни и те же 3-4 тонны прямых выбросов. Тонна угольного металла из Шаньдуна и тонна гидрометалла из Квебека платят на границе почти одинаково.
И та же тонна дорожает по расписанию: при неизменной цене углерода счёт вырастает до 140-150 евро к 2030 году и приближается к 300 к 2034-му. Вывод прост. Сегодняшний счёт - мелочь, но это тот же самый счёт, и за восемь лет он вырастет примерно в сорок раз. Важен не уровень первого года, а наклон кривой.
Кто выигрывает
Теперь проследим каждое из четырёх решений до его выгодоприобретателя.
Крупнейший выигрыш достаётся угольному маршруту, и берётся он прямо из периметра. Раз электроэнергия не считается, невидимая часть следа - ровно та, что отличает угольный металл от чистого. Граница видит почти весь след гидропроизводителя и около пятой части следа угольного. По оценке CarbonChain, включение косвенных выбросов подняло бы счёт по алюминию в среднем в шесть раз, а для отдельных стран - до девяти. Пока этого не произошло, самый грязный маршрут в отрасли пользуется самой большой регуляторной скидкой.
Второй выигрыш - у групп с несколькими заводами, и следует он из права самим объявлять, какой завод обслуживает какой рынок. Группа, у которой есть и чистые, и грязные мощности, на бумаге отправляет в Европу металл «правильных» заводов, ничего не меняя в производстве. Это называется resource shuffling, перетасовка ресурсов, и в Брюсселе о ней знают: чиновники Комиссии называют её своей главной заботой, а European Aluminium предупреждает, что даже с добавлением косвенных выбросов производители из Китая, Залива и Индии смогут декларировать низкоуглеродную электроэнергию для своих европейских отгрузок, не меняя структуру издержек.
Третий выигрыш - у измеренных, и следует он из завышенных значений по умолчанию. При одинаковых фактических выбросах производитель с верифицированными данными опережает соседа без них ровно на величину надбавки: 10% сейчас, 30% через два года. Неожиданный итог: аудит и учёт приносят маржу быстрее, чем настоящая декарбонизация.
Четвёртый выигрыш - у стран, которые собирают углеродную ренту сами, и следует он прямо из правила вычета. Национальная система торговли квотами Китая уже охватывает выплавку алюминия, Индия строит свой механизм CCTS с расчётом на признание. Вычеты поначалу невелики - около 13 евро на тонну к 2029 году по оценкам CCTS, - но деньги остаются в собственном бюджете, а не уходят в Брюссель. У стран Залива своей цены углерода нет: каждый евро их будущего счёта уходит в ЕС целиком.
Пятый, тихий выигрыш следует из периметра товаров: амортизационный лом вообще вне механизма.
Кто проигрывает
Заметьте, кого нет в списке победителей: производителя на чистой энергии. Его преимущество лежит в той части следа, которую граница не видит, - регуляторный сигнал у него те же 6-8 евро, что и у угольного конкурента. Рынок сверху ничего не добавляет: Fastmarkets оценивает европейскую премию за низкоуглеродный алюминий в 0-20 долларов на тонну, то есть в пределах погрешности. А платить он уже начал - не за углерод, а за комплаенс.
Сертификат дёшев, а вот регистрация, верификация и работа с данными вокруг него - нет, и эта нагрузка тяжелее всего ложится на неизмеренных. Индийские отгрузки необработанного алюминия в ЕС к январю 2026 года упали на 41,7% год к году. GTRI оценивает скидку, которую экспортёрам придётся уступать покупателям, в 15-22% цены. Тем самым первый год переворачивает заявленную цель механизма: выгоднее сначала привести в порядок бумаги и только потом энергетику.
Исключённый победитель
У слепоты границы есть и вторая сторона, и лучше всего она видна на поставщике, которого на европейском рынке больше нет. С 2027 года действует полный запрет на ввоз российского первичного алюминия в ЕС - по политическим причинам, не связанным с углеродом. Между тем по углеродной мерке это был именно тот металл, под который механизм подходит лучше всего: более 98% алюминия РУСАЛа выплавляется на сибирской гидроэнергии, бренд ALLOW гарантирует не более 4 тонн CO2-эквивалента на тонну по охватам 1 и 2 при фактическом среднем 2,4, а в Красноярске уже работает первая промышленная ячейка с инертным анодом - ALLOW INERTA, верифицированная TÜV Austria на уровне 0,01 тонны CO2-эквивалента на тонну. То есть почти ноль ровно в том, что механизм считает.
У замещения этих объёмов оказалась своя углеродная цена. В 2021 году российский металл занимал 18% европейского импорта алюминия. К 2023 году это было 512 тысяч тонн и 8-9%, а сегодня, по подсчётам European Aluminium, около 90% российского металла уходит за пределы ЕС, прежде всего в Азию. Macro Advisory оценила, что замещение этих объёмов даже из самых чистых доступных источников подняло углеродный след европейского импорта алюминия на 3%, а при среднемировом следе - примерно на 14%. Граница, созданная ради углерода, исключила своего самого низкоуглеродного крупного поставщика и получила взамен более тяжёлый след.
Если и когда исключение закончится - а это величина политическая, а не углеродная, - вернётся игрок, чей профиль совпадает с тем, куда движется механизм. Для тех, кто планирует до 2030 года, это не прогноз. Это сценарий, который дешевле просчитать заранее, чем не заметить.
Что делать с окном
Сложим картину: первый год CBAM - это окно. Граница стоит, но она дешёвая и видит мало. Окно закрывается с трёх сторон, и у каждой есть дата. С 2028 года расширяется периметр: Комиссия предложила добавить около 180 товарных позиций последующих переделов - от крепежа до узлов машин, Совет согласовал свою позицию, а лом, образующийся до потребления, становится товаром CBAM. В том же году надбавка за неизмеренность достигает 30%. Коэффициент поднимается с 2,5 до 48,5% в 2030 году - самый крутой участок кривой - и до 100% в 2034-м. А техническое исследование о включении косвенных выбросов уже опубликовано: вопрос перестал быть вопросом принципа и стал вопросом методики.
Отсюда мой практический вывод для производителей Азии и Залива: самая дешёвая углеродная граница, какая только будет, действует сегодня - и эти её годы можно использовать с двойной отдачей. Сначала измерение: верификация, учёт и распределение выбросов окупаются сразу - против надбавок и значений по умолчанию.
Энергетика - вторая: договоры на поставку электроэнергии, газ вместо угля и инертные аноды окупаются после 2028 года, когда сойдутся периметр и коэффициент. Порядок именно такой, но останавливаться на первом шаге нельзя: измерение без декарбонизации - выигрыш на один цикл, декарбонизация без измерения - выигрыш, которого граница не увидит. Цену происхождения после 2028 года будут назначать те, кто успел сделать и то и другое: посчитать и перестроить.
Английский оригинал: The blind border: Who actually wins from aluminium’s first CBAM year, AlCircle, 22 июля 2026 года.
PDF собирается с этой страницы, поэтому всегда несёт текущую версию и дату проверки исходных данных.